42 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Рыбалка тихий дон

Рыбалка тихий дон

© М. А. Шолохов (наследник), 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Мелеховский двор – на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут на север к Дону. Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше – перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона. На восток, за красноталом гуменных плетней, – Гетманский шлях, полынная проседь, истоптанный конскими копытами бурый, живущо́й придорожник, часовенка на развилке; за ней – задернутая текучим маревом степь. С юга – меловая хребтина горы. На запад – улица, пронизывающая площадь, бегущая к займищу.

В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он жену – маленькую, закутанную в шаль женщину. Она прятала лицо, редко показывая тоскующие одичалые глаза. Пахла шелковая шаль далекими неведомыми запахами, радужные узоры ее питали бабью зависть. Пленная турчанка сторонилась родных Прокофия, и старик Мелехов вскоре отделил сына. В курень его не ходил до смерти, не забывая обиды.

Прокофий обстроился скоро: плотники срубили курень, сам пригородил базы для скотины и к осени увел на новое хозяйство сгорбленную иноземку-жену. Шел с ней за арбой с имуществом по хутору – высыпали на улицу все, от мала до велика. Казаки сдержанно посмеивались в бороды, голосисто перекликались бабы, орда немытых казачат улюлюкала Прокофию вслед, но он, распахнув чекмень, шел медленно, как по пахотной борозде, сжимал в черной ладони хрупкую кисть жениной руки, непокорно нес белесо-чубатую голову, – лишь под скулами у него пухли и катались желваки да промеж каменных, по всегдашней неподвижности, бровей проступал пот.

С той поры редко видели его в хуторе, не бывал он и на майдане. Жил в своем курене, на отшибе у Дона, бирюком. Гутарили про него по хутору чудно́е. Ребятишки, пасшие за прогоном телят, рассказывали, будто видели они, как Прокофий вечерами, когда вянут зори, на руках носил жену до Татарского ажник кургана. Сажал ее там на макушке кургана, спиной к источенному столетиями ноздреватому камню, садился с ней рядом, и так подолгу глядели они в степь. Глядели до тех пор, пока истухала заря, а потом Прокофий кутал жену в зипун и на руках относил домой. Хутор терялся в догадках, подыскивая объяснение таким диковинным поступкам, бабам за разговорами поискаться некогда было. Разно гутарили и о жене Прокофия: одни утверждали, что красоты она досель невиданной, другие – наоборот. Решилось все после того, как самая отчаянная из баб, жалмерка Мавра, сбегала к Прокофию будто бы за свежей накваской. Прокофий полез за накваской в погреб, а за это время Мавра и разглядела, что турчанка попалась Прокофию последняя из никудышных…

Спустя время раскрасневшаяся Мавра, с платком, съехавшим набок, торочила на проулке бабьей толпе:

– И что он, милушки, нашел в ней хорошего? Хоть бы баба была, а то так… Ни заду, ни пуза, одна страма. У нас девки глаже ее выгуливаются. В стану – перервать можно, как оса; глазюки – черные, здоровющие, стригеть ими, как Сатана, прости Бог. Должно, на сносях дохаживает, ей-бо!

– На сносях? – дивились бабы.

– Кубыть, не махонькая, сама трех вынянчила.

– С лица-то? Желтая. Глаза тусменныи, – небось не сладко на чужой сторонушке. А ишо, бабоньки, ходит-то она… в Прокофьевых шароварах.

– Ну-у. – ахали бабы испуганно и дружно.

– Сама видала – в шароварах, тольки без лампасин. Должно, буднишние его подцепила. Длинная на ней рубаха, а из-под рубахи шаровары, в чулки вобратые. Я как разглядела, так и захолонуло во мне…

Шепотом гутарили по хутору, что Прокофьева жена ведьмачит. Сноха Астаховых (жили Астаховы от хутора крайние к Прокофию) божилась, будто на второй день Троицы, перед светом, видела, как Прокофьева жена, простоволосая и босая, доила на их базу корову. С тех пор ссохлось у коровы вымя в детский кулачок, отбила от молока и вскоре издохла.

В тот год случился небывалый падеж скота. На стойле возле Дона каждый день пятнилась песчаная коса трупами коров и молодняка. Падеж перекинулся на лошадей. Таяли конские косяки, гулявшие на станичном отводе. И вот тут-то прополз по проулкам и улицам черный слушок…

С хуторского схода пришли казаки к Прокофию.

Хозяин вышел на крыльцо, кланяясь.

– За чем добрым пожаловали, господа старики?

Толпа, подступая к крыльцу, немо молчала.

Наконец один подвыпивший старик первый крикнул:

– Волоки нам свою ведьму! Суд наведем.

Прокофий кинулся в дом, но в сенцах его догнали. Рослый батареец, по уличному прозвищу – Люшня, стукал Прокофия головой о стену, уговаривал:

– Не шуми, не шуми, нечего тут. Тебя не тронем, а бабу твою в землю втолочим. Лучше ее уничтожить, чем всему хутору без скотины гибнуть. А ты не шуми, а то головой стену развалю!

– Тяни ее, суку, на баз. – гахнули у крыльца.

Читать еще:  Рыбалка в митяево

Полчанин Прокофия, намотав на руку волосы турчанки, другой рукой зажимая рот ее, распяленный в крике, бегом протащил ее через сени и кинул под ноги толпе. Тонкий вскрик просверлил ревущие голоса.

Прокофий раскидал шестерых казаков и, вломившись в горницу, сорвал со стены шашку. Давя друг друга, казаки шарахнулись из сенцев. Кружа над головой мерцающую, взвизгивающую шашку, Прокофий сбежал с крыльца. Толпа дрогнула и рассыпалась по двору.

У амбара Прокофий настиг тяжелого в беге батарейца Люшню и сзади, с левого плеча наискось, развалил его до пояса. Казаки, выламывавшие из плетня колья, сыпанули через гумно в степь.

Через полчаса осмелевшая толпа подступила ко двору. Двое разведчиков, пожимаясь, вошли в сенцы. На пороге кухни, подплывшая кровью, неловко запрокинув голову, лежала Прокофьева жена; в прорези мученически оскаленных зубов ее ворочался искусанный язык. Прокофий, с трясущейся головой и остановившимся взглядом, кутал в овчинную шубу попискивающий комочек – преждевременно родившегося ребенка.

Жена Прокофия умерла вечером этого же дня. Недоношенного ребенка, сжалившись, взяла бабка, Прокофьева мать.

Его обложили пареными отрубями, поили кобыльим молоком и через месяц, убедившись в том, что смуглый турковатый мальчонок выживет, понесли в церковь, окрестили. Назвали по деду Пантелеем. Прокофий вернулся с каторги через двенадцать лет. Подстриженная рыжая с проседью борода и обычная русская одежда делали его чужим, непохожим на казака. Он взял сына и стал на хозяйство.

Пантелей рос исчерна-смуглым, бедовым. Схож был на мать лицом и подбористой фигурой.

Женил его Прокофий на казачке – дочери соседа.

Ловля сазана. Из романа «Тихий Дон» М. А. Шолохова.

Редкие в пепельном рассветном небе зыбились звезды. Из-под туч тянул ветер. Над Доном на дыбах ходил туман и, пластаясь по откосу меловой горы, сползал в яры серой безголовой гадюкой.

. Пересекая быстрину, баркас двинулся к левому берегу. От хутора догоняли их глухие на воде петушиные переклики. Чертя бортом черный хрящеватый яр, лежавший над водой урубом, баркас причалил к котловине. Саженях в пяти от берега виднелись из воды раскоряченные ветви затонувшего вяза. Вокруг него коловерть гоняла бурые комья пены.
— Разматывай, а я заприважу, — шепнул Григорию отец и сунул ладонь в парное зевло кубышки.
Жито четко брызнуло по воде, словно кто вполголоса шепнул: «Шик!» Григорий нанизал на крючок взбухшие зерна, улыбнулся:
— Ловись, ловись, рыбка, большая и малая.
Леса, упавшая в воду кругами, вытянулась струной и снова ослабла, едва грузило коснулось дна. Григорий ногой придавил конец удилища, полез, стараясь не шелохнуться, за кисетом.
— Не будет, батя, дела. Месяц на ущербе.
— Серники захватил?
— Ага.
— Дай огню.
Старик закурил, поглядел на солнце, застрявшее по ту сторону коряги.
— Сазан, он разно берет. И на ущербе иной раз возьмется.
— Чутно, мелочь насадку обсекает, — вздохнул Григорий.
Возле баркаса, хлюпнув, схлынула вода, и двухаршинный, словно слитый из красной меди, сазан со стоном прыгнул вверх, сдвоив по воде изогнутым лопушистым хвостом. Зернистые брызги засеяли баркас.
— Теперя жди! — Пантелей Прокофьевич вытер рукавом мокрую бороду.
Около затонувшего вяза, в рукастых оголенных ветвях одновременно выпрыгнули два сазана; третий, поменьше, ввинчиваясь в воздух, настойчиво раз за разом бился у яра.

Григорий нетерпеливо жевал размокший конец самокрутки. Неяркое солнце стало в полдуба. Пантелей Прокофьевич израсходовал всю приваду и, недовольно подобрав губы, тупо глядел на недвижный конец удилища.
Григорий выплюнул остаток цигарки, злобно проследил за стремительным его полетом. В душе он ругал отца за то, что разбудил спозаранку, не дал выспаться. Во рту от выкуренного натощак табака воняло припаленной щетиной. Нагнулся было зачерпнуть в пригоршню воды — в это время конец удилища, торчавший на пол-аршина от воды, слабо качнулся, медленно пополз книзу.
— Засекай! — выдохнул старик.
Григорий, встрепенувшись, потянул удилище, но конец стремительно зарылся в воду, удилище согнулось от руки обручем. Словно воротом, огромная сила тянула вниз тугое красноталовое удилище.
— Держи! — стонал старик, отпихивая баркас от берега.
Григорий силился поднять удилище и не мог. Сухо чмокнув, лопнула толстая леса. Григорий качнулся, теряя равновесие.
— Ну и бугай! — пришептывал Пантелей Прокофьевич, не попадая жалом крючка в насадку.
Взволнованно посмеиваясь, Григорий навязал новую лесу, закинул.
Едва грузило достигло дна, конец погнуло.
— Вот он, дьявол. — хмыкнул Григорий, с трудом отрывая от дна
метнувшуюся к стремени рыбу.
Леса, пронзительно брунжа, зачертила воду, за ней косым зеленоватым полотном вставала вода. Пантелей Прокофьевич перебирал обрубковатыми пальцами держак черпала.
— Заверни его на воду! Держи, а то пилой рубанет!
— Небось!
Большой изжелта-красный сазан поднялся на поверхность, вспенил воду и, угнув тупую лобастую голову, опять шарахнулся вглубь.
— Давит, аж рука занемела. Нет, погоди!
— Держи, Гришка!
— Держу-у-у!
— Гляди под баркас не пущай. Гляди!
Переводя дух, подвел Григорий к баркасу лежавшего на боку сазана. Старик сунулся было с черпалом, но сазан, напрягая последние силы, вновь ушел в глубину.
— Голову его подымай! Нехай глотнет ветру, он посмирнеет.
Выводив, Григорий снова подтянул к баркасу измученного сазана. Зевая широко раскрытым ртом, тот ткнулся носом в шершавый борт и стал, переливая шевелящееся оранжевое золото плавников.
— Отвоевался! — крякнул Пантелей Прокофьевич, поддевая его черпаком.
Посидели еще с полчаса. Стихал сазаний бой.
— Сматывай, Гришка. Должно, последнего запрягли, ишо не дождемся.
Собрались. Григорий оттолкнулся от берега.

Читать еще:  Озеро юрцино ивановская область рыбалка

Тихий Дон, рыбалка у станицы Вёшенская

Здравствуйте! Наконец-то есть о чём писать. Рыбалок с начала весны было много, а вот рыбы практически не было. Но наконец-то состоялся наш с женой долгожданный выезд в станицу Вёшенскую Шолоховского района, который мы планировали три года. Кто не в курсе, именно здесь жил и написал своё великое произведение «Тихий Дон» М. А. Шолохов.

Выехали из Ростова в 7:00. Дорога оказалось сложноватой, а местами её практически не было (как там зимой люди ездят. ), но вот в 12:00 мы наконец в Вёшках. Покружили по станице и, проехав её, начали искать подъезд к воде, на что потратили около двух часов.

В конце концов всё было найдено, и мы с женой начали обустройство костра и установку палатки. К слову сказать, не выкладываю точных координат во избежание попадания на место так называемых «свинотуристов», так что не обессудьте. Полянка оказалась очень чистой, за исключением пары пластиковых бутылок, которые мы забрали с собой, и подготовленной. Было кострище, которое оставалось только подготовить (убрать пепел), и напилено прилично дров (спасибо предыдущим отдыхающим).

О рыбалке. Как и на нижнем Дону, здесь вода тоже сильно упала. И посередине реки образовалась коса, между берегом и косой метров 25, глубина 2.5-5 метров. Как только я замешал и забросил прикормку, сразу произошла поклёвка, и на берег был доставлен первый ласкирь.

После понеслось: заброс, пять минут, поклёвка, ласкирь. Так что на уху я наловил за полчаса. После переставил фидеры на кукурузу и бойлы в надежде на леща или сазана, но они так и остались нетронутыми.

А за косой шла настоящая битва, поминутно происходил всплеск, и наружу показывались судаки, гоняющие мелочь. Кстати, на вид не менее трёх кило, но к ним у меня доступа не было, так как лодку я ещё не купил.

Поев ухи, мы легли спать, потому что утром надо было ехать в музей. Засыпая под всплески судака, мы с женой условились вернуться сюда на будущий год.

P.S. Фото улова нет, так как просто забыли, но таких, как на фото, я выловил штук пятнадцать. Бóльшие пошли на уху, а меньшим сказал приплыть на следующий год.

Охота и рыбалка

Давно это было. Казалось бы, ничем не примечательный выезд на рыбалку. Но мне до сих пор помнятся некоторые подробности, подаренные нам природой. Дни стояли светлые, теплые. Ласковое солнышко да рыбацкий азарт манили нас к выезду на Дон. Хотелось закинуть удочки, почувствовать желанное волнение ловли на утренней зорьке.

И вот позади остались замыслы, споры, договоры. Мы на месте — на берегу Дону. Вместе со мной, Александром, поехали два Анатолия — надежных товарища, заядлых рыбака.

У вечернего костра

Как зачастую бывает, наша команда припозднилась.

Наконец, все было сделано, удочки настроены. Яркое солнце отражалось на листве, ржаво-желтый кушак песка покрывал близкий остров. А в отдалении крутой бугристый берег Дона был окрашен лазоревым отблеском, отбрасываемым заходящим светилом. Совсем рядом в густоте бурьяна запоздалый мохнатый шмель чуть слышно гудел, перелетая с одного цветка на другой, утопая в их розовых пушистых постелях.

Заметно вечерело, тени деревьев удлинялись. Чуть в стороне на поляне «размытым» конусом виднелась палатка. А рядом яркими оранжевыми бликами пылал костер. К потемневшему фиолетовому одеялу неба золочеными ядреными крупицами летели искры, исчезая во мраке.

Да чуть слышно, закипая, урчал в котелке чай. Спать нам еще не хотелось. Мы уселись поближе к костру, доверившись его теплу. За разговорами с былями и байками, вспоминая правдивые и не очень случаи на рыбалке, повечеряли, попили крепенького чайку.

Время ночного покоя

Тихо, лишь чуть слышно шептались с ветром чубатые кроны дубов, да волны с плеском ласкали песчаную отмель крутого берега реки. Восхитительная нега, усиливаемая теплом костра и царившей вокруг тишиной, приятно, как колыбельная песня, убаюкивала, располагала к дреме. Закроешь глаза, и отголоски разговоров покажутся далекими-предалекими.

Вдруг наш покой был прерван хлестким всплеском на воде. Звук долетел с быстрины, находившейся недалеко от берега. Застрекотала вспугнутая сплетница-сорока, улетая меж деревьев, как-то кособоко изогнув хвост. Понятно, что всплеск издал сом-бродяга. Он поднялся с глубины и начал «глушить» малька — кормиться.

Незаметно подошло время для ночного отдыха. Был потушен костер, все убрано. Мы с большим комфортом разместились в обширной палатке. «Все, пора спать! — отдали себе команду. — Нужно хорошо отдохнуть до утра!».

Рыбаки в тумане

Однако проснулись еще затемно от каких-то ощущений сырости и холода, нарушающих наш уют. Влажный верх палатки заметно провис, а снаружи сплошной туман обволакивал все вокруг дрожащей пеленой, наполненной водой. Мокрым с блестками ковром полегла вокруг отяжелевшая трава. Да и листва на деревьях как-то поникла, роняя на землю капли росы.

А с воды слышалось неясно глухое бормотание. Несмотря ни на что, одержимые фанаты рыбалки уже заняли места в лодках и выбрались на реку. Ну что ж, как говорится, «у природы нет плохой погоды!».

— Не возвращаться же домой! — решили мы.

И вот наши лодки тоже помчались по поверхности Дона. Заякорились недалеко друг от друга, чтобы в случае необходимости помогать. Я оказался на глубоком месте. Спинниг с кормушкой и наживкой на крючках был готов. Леска заскользила ко дну.

Читать еще:  Рыбалка духанино истринский район

Приятное волнение поклевки

«Надо все расставить по своим местам, навести порядок в лодке, — подумал я. — Так будет удобнее ловить!». И во время этой «уборки» скорее почувствовал, чем увидел частные толчки по удилищу. Кончик спиннинга с частыми потягами уходил в воду.

Со знакомым каждому рыбаку волнением я быстро сделал подсечку. Ощутил сопротивление и резкие рывки в сторону. Приятно беспокоила некоторая тяжесть клюнувшей рыбы. Но я сохранял спокойствие, все ближе подтягивая обитателя реки. И вот на поверхности Дона тусклым серебром засветился бок неплохого леща!

Оставалось лишь чуть-чуть приподнять его повыше и дать «глотнуть» воздуха. А там уже можно было спокойно брать леща хоть голой рукой. Трофей попал в садок, но приятное волнение сохранилось.

Ко второму забросу снасти нужно было заменить насадку на крючке, оголенном поклевкой. Я нацепил туда личинку майского жука. На втором повадке остался целым нетронутый пучок червей. Кормушка с наживкой ушла на дно. Пришло время успокоиться и передохнуть.

Медленно и осторожно

Очередной поклевки я ждал уже подольше. И вместо резкого рывка последовала попытка по-воровски утащить мой спиннинг в Дон. Подсекать тут не требовалось. Достаточно было удерживать удилище, чтобы не ушло в реку.

Внезапно кончик спиннинга по второе пропускное кольцо резко погрузился в воду! Я почувствовал тяжесть на леске и сильный потяг в сторону — к середине Дона. Активно противостоять этому не стоило.

Если попытаться задержать рывок рыбины или начать подматывать леску, натянутую струной, то ничего хорошего не произойдет. Или оборвешь снасть, или сломаешь удилище! Вместе с тем и слабину давать нельзя. Не нужно позволять рыбе набрать разбег, разогнаться.

Ощутил в руках дрожь, а на лбу выступила испарина. Мое сердечко чувствительно и часто забилось! Но я до боли в руках продолжал удерживать спиннинг. А в голове тревожно билась мысль: «Лишь бы не потянула назад — к шнуру якоря! Запутается леска, и будет дело дрянь!».

Завершающий этап схватки

Я потерял счет времени, устал от постоянного напряжения и понял, что все усилия были не зря. Там, в глубине, рыба тоже притомилась. У меня появилась возможность медленно и осторожно, без резких рывков, подматывать леску, стараясь чувствовать своего противника.

Со всех сторон товарищи давали советы и подсказки. Я все это слышал, но осмыслить в тот момент не мог. Все внимание было сосредоточено на удержании рыбы. Да и в рекомендациях друзей не очень нуждался, поскольку и сам обладал определенным опытом в ловле.

Самый ответственный момент наступил, когда леска приняла вертикальное положение. Рыбина оторвалась ото дна и с каждой секундой приближалась ко мне. Рывки стали заметно слабее. А я, стараясь не дать слабины, медленно и спокойно подтягивал свой улов удилищем, изогнутым в крутую дугу.

Подсачека у меня с собой не было, багорика… и подавно! Я совершенно не рассчитывал и не надеялся на подобный случай. «Будь, что будет!» — мелькнула в голове мысль. Я стал смелее накручивать леску на катушку, не допуская слабины.

Определение трофея

Через некоторое время ближе к поверхности показалась оливковая темная спина рыбины, но почему-то постоянно изогнутая дугой. Лишь задний плавник лениво шевелился розовым веером.

Стало ясно, что мой трофей не только клюнул на приманку на одном крючке. Рыбина еще и зацепилась брюшным плавником за второе острие. Это позволяло надеяться, что потенциальный улов не сорвется и не уйдет.

Подтянув ближе к лодке рыбу, я ее за жабры втащил через борт. Дрожащими руками отцепил крючки. Моя добыча очень устала. Она лениво гнулась то в одну сторону, то в другую, постоянно «зевая». В садок рыбина не уместилась, поскольку ее длина превышала половину метра.

«Да это крупный жерех! — сообразил я. — Он — хищник, а попался на личинку!». Трофей хорошо вошел под подостланную плащ-накидку. По краям я придерживал рыбину ногами, чтобы она не вырвалась. Дома взвесил. Этот жерех потянул на три с половиной килограмма!

В тот же день, немного успокоившись, я успел поймать еще трех подлещиков и одного неплохого язя. Потом решил сворачиваться. Уж больно много сил потратил на борьбу с крупным жерехом.

«Под занавес»

А тем временем взошедшее солнце осветило все вокруг. Зазолотило на недалеком хуторе на церкви «луковички» куполов. Слабые ветерок «зашершавил» блестками поверхность воды. Туман рваными клочьями утопал в Дону. На берегу красовался умытый влажной и густой мглой лес. Теплый ветерок доносил оттуда разные запахи.

С близкого острова поднялась стайка диких уток. Но, увидев людей, птицы с испуганным кряканьем круто повернули и плавно опустились в камышовые заросли. Величаво текущий Дон в зеленой опуши леса зеркально отражался в застывшей прибрежной поверхности воды.

Лодок на реке стало меньше, потому что клев прекратился. Лишь иногда малек едва шевелил кончик удилища. Ждать и надеяться мы посчитали бесполезным.

— Пора и нам поднимать якоря! — предложил я. — Нужно двигаться к берегу.

Наша команда выбралась на сушу, свернула лагерь. Все собрали и уложили в машины. Пришло время возвращаться — ехать домой. Спасибо тебе, батюшка Тихий Дон, за то, что погостевали у тебя, что одарил нас уловом, добротой и спокойствием!

Ну, с Богом! Едем домой!

Александр Попович, г. Волгоград.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=86077&p=8
http://newphoenix.ru/clubs/1008_lovlja-sazana-iz-romana-tihii-don-m-a-sh.html
http://gdekluet.ru/fishing/tihiy-don-ribalka-u-stanitsi-veshenskaya/
http://handf.mirtesen.ru/blog/43250679403/V-gostyah-u-Tihogo-Dona

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector